Алексей Рыбников: «Мюзикл вообще не мой жанр»

О Собственной ОПЕРЕ «LE PRINCE ANDRE. Король АНДРЕЙ БОЛКОНСКИЙ»

— Для оперы очень важна драматичность, насмешка фатума, градус переживаний — за сим увлекательнее всего замечать созерцателю. В этом намерении король Андрей больше увлекательная фигура, чем, скажем, Безухов, потому что первый — цельный во всех проявлениях, несгибаемый в любви. В романе именно Болконский с самого приступила стал моим излюбленным богатырем. Но вообще у Толстого можно поделать оперы о всевозможных персонажах, и это будут полные творенья, так у него все характеры полиэдральные.

О МЮЗИКЛАХ

— Мюзикл вообще не мой жанр — это, видите, такая оперетта XX века. Там нет драматургии: побеседовали-поплясали и опять по сфере. Ни 1-го мюзикла за свою жизнь я не написал! У меня именно опера-драма, потому что это опера с ввязанными веществами драматичного представления.

О МНОГОЖАНРОВОСТИ Собственной НОВОЙ ПОСТАНОВКИ

— Мне представляется, нынешнему созерцателю наскучат планы, сомкнутые в рамках 1-го жанра. Им ближе представление, в котором объединено несколько форматов — просто потому, что понимание у нас поменялось. Из-за развития технической и соцсетей мы безмятежно улавливаем сразу несколько источников информации.

ОБ ИСТОРИИ Произведения «LE PRINCE ANDRE»

—Какие-то наброски были возле 10 лет назад. Но затем произведение над трудом я остановил, занимался иными проектами. А гладко год назад представился случай оперу доработать: я на два месяца выключился от мира из-за пандемии.

О ВЛИЯНИИ КАРАНТИНА НА ТВОРЧЕСТВО

— Думаю, всякому художнику необщительность, пусть даже и вынуждаое, обязано пойти на полезность.

О ПЕРСПЕКТИВАХ Возвратиться К Творенью КИНОМУЗЫКИ

— Нет, пожалуй, достит, сейчас только собственные планы. Мне забавно запечатлевать свои идеи, а не озвучивать посторонние.

О ТОМ, ЧТО ЕГО МУЗЫКУ НЕ Вяжут С ЕГО ИМЕНЕМ

— Мою музыку чуять, ведают, но просто не заниматся, кто создатель. Мне представляется, общее неуважение к композитору происходит из-за культа исполнителя. Почему-то считается, что певец важнее, хотя он может вообще не соображать творение, какое выполняет. Вот на Западе больше принято трудиться над личным брендом, чем у нас. Я силюсь теперь этот факт исправить, буду выпускать именные альбомы.

О БУДУЩЕМ МУЗЫКИ

— Будущее не за отдельными приборами или стилями, а за талантами и гениями. В музыке теперь — эра расставания с постмодернизмом, и в XXI веке вероятно симбиоз всего — так зачем чем-то одним довольствоваться? Против, необходимо использовать целиком скопленный эксперимент. Скучное само собой отсеется, а наилучшее продолжит развиваться. Курентзис, кстати, хорошо сразил мою 5 симфонию, тогда как Шестую — маэстро Гергиев.

ОБ Механических Выборках Мелодических СЕРВИСОВ

— Это скорее ужасно и печально. Мне представляется, пользуются ими те, кто не желает себя напрягать, не вожделеет сам разыскивать, размышлять. Все перелагаем со собственного разума на ненастоящий. Неужели это отлично? И а теперь эта модель не только на музыку исходит, но и на отношения. Желаешь отыскать себе двух — загружаешь собственные просьбы в прибавление. И все тебе выдается в готовом варианте. Подсказывает антиутопию.

О МОДЕ НА Извинял И КАССЕТЫ

— Как раз превосходная тенденция: назад к прошлому "наитеплейшему" звуку. Это носители, к которым ворачиваются, когда устают от числовой неосязаемой музыки.

ОБ ОПТИМИЗМЕ

— Без умения не упадать духом теперь вообще никуда, учитывая, какие жизнь нам преподносит сюрпризы. Так что, поверьте, оно уже у всех нас есть, прирожденное. А в нас сначало заложено столько сил, тепла и энергии! Просто необходимо выучиться не позабывать об этом.

(РИА «Новости», 11.05.21)