Юлианна Караулова: «Песни нам писал Ваня Ургант»

О Малолетстве В БОЛГАРИИ

– До 11 лет я вместе с родителями жилочка в Болгарии. Безусловно, я помню этот период. Но условно очевидно я помню себя, наверное, лет с 8-девятое, а до этого момента – такими вспышками. То есть у меня нет вот прямой точных, точных, долгих мемуаров. Но ребячество в Болгарии было красивым. Я занималась в офигенной школе, у меня были нехилые товарищи. Я помню даже предварительную группу, в которую прогуливалась перед обучением. Затем, безусловно, когда мы переехали в Столицу, все резко для меня модифицировалось. На тот момент Москва была совершенно неизвестным городом, невзирая на то, что я тут родилась. Потому что все-таки именно тут перестала инстинктивная часть юношества. Мы укатили, когда мне исполнилось, наверное, года четыре или лет пять. Вот, потому, когда мы возвратились, наступил очень сложный период, потому что там сохранились все мои товарищи, излюбленная школа и все мои игрушки. При переезде потерялась большая коробка, в которой они находились. Вот так в 11 лет я простилась с ребячеством. Я соображала, что у родителей также собственные задачи, сопряженные с новосельем, с трудом, с деньгами. И в всеобщем, не посвящала их в какие-то собственные психологические препятствия, с которыми я пыталась на тот момент управляться сама. Это обнаружилось сложно, меня не сразу приняли в свежей школе. Было нелегко и в обучению. Вот потому тогда я так резко остепенилась.

О Столице

– Теперь Москва – мой любимый, родимый городище. Правдиво разговаривая, я почитаю странствовать, но я не представляю, что долгожданная время могла бы существовать где-то в ином месте. Потому что для меня это град номер один по всем параметрам: по энергии, по ватерпасу, качеству жизни, сервиса, по способностям, по числу талантливых людей. Но на самом деле, безусловно, Столицу я влюбилась не сразу.

Первое время я ее не то чтобы не ненавидела, но не кормила безличных расположений. Мне казалось, что это очень холодный, посторонний, вовсе не мой городец, но влюбленность, она, видите ли, наступила со иногда.

О НАЧАЛЕ КАРЬЕРЫ

– На «Фабрику звезд» я попала в шестнадцатилетнем возрасте. К этому моменту я поспела поучаствовать в кастинге журнальчика «Yes» на конкурс «Лицо года» и позаимствовала там второе пространство. После этого я участвовала в кастинге в группу «Yes», перестала его, приступила петь в коллективе, который случал одинаковый журнальчик. Песни нам писал Иван Ургант. Тогда об этом никто не ведал, потому что Иван выбрал скрыть об этом прецеденте, но теперь его не скрывает, потому я могу об этом раскрыто сообщать. Но судьба группы не выработалась, потому что люди, которые осуществляли ее в авральном режиме, ежемесячно отвечали журнальчик. Безусловно, им было не до музыкального продюсирования. Наверное, раза два-три мы выступили на парочке событий книгопечатного дома, каких-то дружеских журналов и фактически, событиях журнальчика «Yes».

ОБ АЛЛЕ ПУГАЧЕВОЙ

– Я так волновалась в ходе этих отборов, что абсолютно утратила дух. Я вообще не помню, как зашла в этот зал, где штудировал кастинг. Беспокоилась так, что просто не несла. Помню, что Алла Борисовна, говоря со мною, попросила меня спеть. А еще справила: «Где вы дрессируетесь?» Я сказала, что в Институте сегодняшнего художества, на кафедре эстрадно-джазового вокала. Тогда я только поступила в вУЗ и еще не поспела завязать образование. Я помню, что она сказала: «Это приметно» – этаким гласом. Я разливалась британскую песню Мэри Джей Бладж. Это было один-единственное, что я приготовила. Я очень опасалась, что меня просят осуществить что-то на российском, потому что в главном об этом просили всех. Но меня довольно скоро застопорили, произнесли: «Сразу кажется, все классно, не надо тут зазнаваться, изложите про себя». Я сразу постигнула, что на самом деле Алла Борисовна – очень простая в общении и что, безусловно, первое время мы все ее опасались, но она очень несложной в превосходном толке этого слова человек.

О МАКСИМЕ ФАДЕЕВЕ

– Максим Фадеев – мой продюсер на «Фабрике звезд», у нас складывались пригожие отношения. Максим меня поддержал с наиболее приступила. Он как-то вот безоговорочно в меня верил и с первоначального кастинга устремил на меня внимание. Я помню, что, когда на плане сохранилось человек 30 (если я не заблуждаюсь, прошло 18). И мы все вот эти 30 человек торчать в кабинете у Константина Львовича Эрнста, где нас поспрашивали. Нас там по череда о чем-то узнавали, говорили про контракты, что вероятно, из нас будут сделать группы. А в конце справили: «Есть ли у вас какие-то вопросы?» Правдиво разговаривая, не помню, о чем желала справить, но я помню, что раскрыть рот, желала подать вопрос, но затем сконфузилась. И Максим такой: «Что, что, ты желала справить, о чем заявить?» Я помню, что мне было так славно, что он направил внимание на этот аспект. На этом плане Максим презентовал мне вабило, представил меня с музыкой, выучил работать на сцене, принудил уверовать в себя, потому что я, безусловно, была очень нерешительным в себе мужиком, актером и даже девушкой. А Максим поселил в меня веру в себя, за что я ему очень признательна. И очень круто, что минуя столько лет мы с ним осуществляли ансамбль. Причем это было его предложение. В прошлом году вышла песня «Тем, кто вблизи». Я очень обожаю эту нашу занятие: и клип, и песню. Потому мы до сих пор сберечь теплые отношения.

О «ГОРЯЧИХ ФОТО»

– На самом деле мне, как и вообще всем относительно новобрачным и даже не очень певицам, предлагали ссаживаться в крепких журнальчиках, но я всегда отказывалась. Но тем не меньше, я принимала участие в искренней фотосессии, будучи толстопузой. Выдающийые кадры, которые, как мне представляется, есть почти у любой следующий или третьей толстопузой женщины. Я снималась нагою с утробой, там все прилично, все секретно. Но мне представляется, это очень благовидно, нежно, не вульгарно. Я против банальности, особенно деланной непристойности. А если все-таки сообщать о снимках в крепких изданиях, то там снимки именно подобного характера. При этом я довольно часто облицовываю какие-то весьма открытые кадры у себя в соц сетях. Но мне представляется, это иное. Я их усердствую просто потому, что это благовидно, изящно. Есть в этом какая-то дамская мощь, могущество и все этакое. И эти кадры не призывают к какой-никаким-то определённым деяньям, на которые все же навещены фото в крепких журнальчиках.

(Ольга Отважных, «Телепрограмма», 3.06.2022)