Рецензия на книгу: Алексей Коблов – «Егор Летов: Сияние». Это знает моя свобода

2022, «АСТ»

Критика: 7 из 10.

Абсолютно заглавие книжки бряцит так: «Сияние. Секущая речь, интервью, монологи, переписка. 1986-1997». Творчество и миропонимание Летова ещё при жизни артиста обрело много трактовок, а после кончине тем более. Алексей Коблов - друг Егора и частично историк «Гражданской защиты» - решился, что хорошо бы дать речь наиболее герою. В сборнике нет рецензий и размышлений чужеродных людей – только линия речь Егора, произносимая или писчая. Исключения оформляют вопросы корреспондентом, если речь идёт об интервью, или короткие оговорки Коблова, проясняющие обстановка появления тех или другых высказываний Летова. Кстати, эти комменты идут после любого из слов: тут автор, на мой взор, выказал лишнюю застенчивость – можно было какие-то вступительные дать сразу, а не принуждать читателя, заинтересовавшегося контекстом, просматривать странички в отыскивании «кредитов».

Ещё одна значительное взыскание: антология обрывается 1997 годом. В один том непосредственную речь Егора Летова втиснуть не посчастливилось, что достаточно ясно. В то же время было бы предпочтительнее отпустить оба антонина одновременно: первый заканчивается не то что «на самом интересном районе», но в момент нового драматичного переворота в взглядах Игоря Фёдоровича.

Вероятно, по ходу чтения книжки у вас начнет хотение переслушать «Цивильную защиту» и иные проекты Летова; не отвергайте себе в этом, треки Егора будут идеальным саундтреком для его интервью. Вообще необходимо сказать неоспоримую мысль: если бы не буйные песни Летова, которые точно вместятся в историю, несмотря на подозрительное свойство записи, его личность и воззрения мало кого бы заинтересовали. Общественно-политические метания Егора многочисленных скандализировали (и чтецам этого тамара выпало быть шокированными заново), но в раскладе к творчеству он всегда сохранился целостным, суровым, пассионарным. Забавно сегодня декламировать старейшие интервью Летова, в которых он всерьёз разбирает, кто из фаворитов советского рока реализовался, а кто нет – но сообразно к собственному творчеству он этот вопрос не назначал вообще. Музыка была для него чем-то вроде полина боя, выступления, переходящие в потасовку, были в порядке имуществ, а со собственным внутренним цензором Летов так и не поспел познакомиться. Конъюктурщиков он не переносил, филистеров ненавидел – и для него это было достаточно конечно. Будучи очень высокообразованным молодоженом мужиком, Егор переплавил идеи беллетристов и философов в личной миропонимание, местами очень конкретное.

Во всех интервью первой доли книжки Летов наотрез опровергает политическую подоплеку своих слов – даже тех, которые никогда иначе как общественно-политическое утверждение не принимались. Но после 1993 года он прилегает к коммунистам и националистам, дружбанит с Лимоновым, восторгается Дугиным и бранит Зюганова за слабость и слабохарактерность (идеологических недругов-демократов он не только бранит, но и предлагает расстреливать). Его интервью тех лет – высокопарные и конкретные политические агитки. Публикуют их в главном в ультралевой прессе, потому что сладкоголосая в страхе отвертывается от Летова. Чуть-чуть придерживается только журнальчик Fuzz, но Егору в тот момент тоскливо сообщать о музыке. Чтецам книжки также, вероятно, захочется отвернуться от Летова, восхваляющего Анпилова, Баркашова и Лукашенко, но уже к 1996 году Егор разругается с Лимоновым и будет (надувать на избраниях за рыхловатого Зюганова. Так что лихорадочные забавы в политику Летову скоро надоели – и вот на этом площади первый том и прекращается, хотя, безусловно, желалось бы сразу почитать продолжение о новейшем зигзаге жизнеописания Егора, которого в новоиспеченном веке влюбился журнальчик «Объявление», а его песни грянули на «Нашем радио».

Алексей Мажаев, ProStars