Петр Налич: «Это чудовищно сложно — уехать»

О ПЕРСПЕКТИВАХ Сотворения Свой ОПЕРЫ

— У меня теперь будет охрана диплома в Гнесинке. Диплом — это как раз опера. Безусловно, полностью я ее не смогу там представить. Никто не готов два времени меня внимать. И она не вовсе еще расположена. Комиссии изобьем сюиту из некоторых номеров. Но в цельном благозвучно-сценический жанр — это то, что я очень обожаю. Мне представляется, целиком огарок жизни моей будет связан с сим так или по-другому.

О МУЗЫКЕ ДЛЯ КИНО

— Только что я отдал полнометражный картина по пьесе Володина «Светловолосая». Фильм также называется «Блондиночка». Режиссер Павел Мирзоев. Это уже другая моя работа с ним. И мне представляется, она вышла очень увлекательной. Мы подогнули музыку так, что она не тащит на себя одеяло, но при этом это не просто фон или саунд-евродизайн. Это музыка, которую в принципе можно слушать раздельно.

О ПЕСНЕ «GITAR»

— Вообще, наверное, ряд песен из первых 2 альбомов — это как мой собственный золотой ресурс. Безусловно же, мы подсоединяем их в программы. Люди очень веселятся, и это прекрасно. У меня был период, когда я смущался, как-то ревновал к данной песне. А затем настала пандемия, и где-то полгода или чуток больше не было вообще безличный мелодической работы ни у кого. Выступлений — никаких. Потому я внезапно постигнул, что это же прекрасная моя песня и еще несколько иных. Что стыдиться? Если люди довольствуются, а я могу заработать денег, наступать эти песни, — это же блаженство! Классно! Потому я перестал стыдиться. Мы поем и «Guitar», и «Lost and Forgotten», и «Центр версификатора».

О ФИЛИППЕ КИРКОРОВЕ

— Филипп Киркоров — это Филипп Киркоров. Что тут сообщишь? Человек, который построил свой характер, именно тот, который он хотел сконструировать, и в нем находится. Ты разумеешь, что человек счастлив в этом виде.

О ПАТРИОТИЗМЕ

— Я подрос тут, я обожаю свой российский язычок, обожаю русскую культуру и, безусловно же, обожаю родичи перелески, переулки и так дальше, как, наверное, многие из нас. Но когда это преобразовывается в квасной патриотизм — это вредоносно просто для страны, для люди и для ее грядущего. Квасной патриотизм, когда всё российское — самое наилучшее, Россия — родина слонов и так дальше. Потому, мне представляется, всем нам надо быть тоньше, размышлять о том, что отлично, что невыносимо в нашей стране, чтобы нашим детям и внукам жилось в ней отлично, а не сообщать, что всё российское — одновременно и всё приподнятое. Потому я как человек, который любит свою державу, чаю, что надо видать и совершенства, и несовершенства в своей стране непременно. И проводить занятие над промахами, а не орать, что я российский — и это отлично.

О «ЕВРОВИДЕНИИ»

— Невзирая на то что я участвовал в этом конкурсе и это было достаточно полезно, интересно, я не могу заявить, что я поклонник этого события, потому что 90% того, что там делается, и иноземной продукта, и наших исполнителей, на мой взор, очень узкоформатное. Собственно мне не очень интересно то, что там обычно происходит. Потому мне не представляется, что это крупная утрата. Теперь вообще время какого-то разреза. Я полагаюсь, что оно когда-то закончится и опять люди будут размышлять не о политике, а об художестве, культуре.

О СМЕШИВАНИИ КУЛЬТУРЫ И ПОЛИТИКИ

— Я, безусловно, не мню, что правильно это перемешивать. Но, разумеете, это глядючи кого справить. Чем ближе вы находитесь к эпицентру мероприятию, тем заостреннее для вас все эти детали. Так как мы с вами искаемся чуток далее, а народ Европы, наверное, еще чуток далее, мне, безусловно, не очень ясно, когда предлагают воспрещать там Чайковского. Это безотносительная нелепость, на мой взор.

Я еще раз подчеркиваю, что нам всем надо размышлять о том, как вообще сделать так, чтобы в будущем на данной планете жили все люди. Потому что взять этот градус обоюдной злобы очень легко, а обратно хоть как-то замириться очень причудливо. Это займет годы, десятилетия. Так всегда происходит в истории, если примелькаться. Всё время надо размышлять об этом, о том, как скорее достигнуть решетка, решетка, решетка.

О ТОМ, ПОЧЕМУ РЕШИЛ ОСТАТЬСЯ В РОССИИ

— Поначалу, безусловно, были какие-то нормальные, как у всех у нас, жуть. Они были вполне себе обоснованны, наверное. Хотя и, как оказалось, несколько разнесены. Но это не главно, что и как я предчувствовал по этому поводу. Прежде всего, я тут оживляю — и непонимаю, почему я обязан куда-то уезжать? И даже если мне нравится или не нравится то, что тут происходит, это всё одинаково моя сенегал, тут живут мои предки, мои детки тут дрессируются, тут 80% моей аудитории находится.

Хотя на Украине также довольно много людей бродило на мои выступления. Я понимаю, что тут люди, которым главно, чтобы тут также шла какая-то жизнь, чтобы она длилась. Люди прогуливаются на мои выступления. Многие сообщат, что им очень главно выходить именно вот эти впечатления и в это время. Мне это разогревает даву. Это — во-первых.

Во-вторых, это невозможно трудно — укатить. Я не очень состоятельный человек, чтобы просто взять и приживить себя куда-то в соседнюю край. Это страшно мудрено. Мне представляется, надо бегать обобщений, потому что у всех различные ситуации, понимание у всех разное, страстный фон. Для кого-то это конечно — переехать куда-то. Я испытал, что для меня почему-то это невероятно. Вот просто как-то безотчетно, извините за подобной арго, ощущаю, что для меня было бы странно куда-то переезжать. Так что я тут.

О ЗАРУБЕЖНЫХ ГАСТРОЛЯХ

— Были какие-то наметки у моих знакомых, которые съехать в Израиль и в Грузию. Сообщат: «Мы теперь там придумаем тебе выступления». Но это достаточно нелегко сделать, потому что у меня огромный коллектив, и даже в небольшом составе всё одинаково достаточно нелегко, как оказалось, меня куда-то навезти. Не желается там просто сидеть одному и петь. Хоть какой-то бэнд желается навезти, чтобы это звучало разнородно. Так что пока Москва и Ленинград — мои основные мегаполисам.

О МОСКВЕ И ПЕТЕРБУРГЕ

— Я обожаю и Санкт-петербург, и Столицу. Живу я в Столице. Я там подрос, потому она мне, с одной стороны, ближе, с иной стороны, ее болячки мне больнее. Я их лицезрю. Если что-то в скверную сторону там меняется, меня прямой треплет всего. А в Питере, так как езжу все-таки как путешественник или по службе, если что-то поменялось, я не улавливаю это так остро, как аборигенные обитатели. Хотя я сюда часто сюда езжу, несколько раз в год, всё одинаково я тут путник. Когда я дрессировался в Строительном вУЗе, у нас была рисовальная практика. Так вот, чтобы в Столице порисовать, надо немного походить порыскать что-то, а тут практически любое здание можно приступить красовать и оно тащит на обелиск зодчества. В этом значении Ленинград — чудесное пространство.

(Валерия Чуб, «Извещения», 04.04.23)