Интеллектуальные нюансы музейной цифровизации

Процесс оцифровки музейных коллекций в России идет целым ходом: к истоку 2026 года все народные музеи должны создать числовые копии собственных собраний и вместе с препроводительной информацией навалить их в информационную склад Госкаталога. Неофициальные музеи смогут воображать в нем собственные собрания, если посчитают это подходящим.

Укладывание каталога ведется очень деятельно. Кинетика поносных лет подобна: по каприз на конец 2022 года число оцифрованных экспонатов в Госкаталоге составляло возле 35 млн, к кончено 2023 года эта цифра выросла до 40 млн, а к сентябрю 2024 года — до 46,5 млн. Передвижением народного цивилизованного наследия в «цифру» загораются повсеместно: и в больших по охвату и количеству экспонатов столичных музеях, и в малых, популярных только мастерицам, приверженцам старины да аборигенным жителям областных музеях.

У большущих музеев с громогласными именами есть денежная помощь от страны, спонсоров и меценатов, у маленьких областных часто бюджет шибко узколоб. Во втором случае проведению цифровизации подсобляют грантовые средства правительственных фондов, а также волонтеры, въезжающие всю важность оставления развитого наследия и оказывающие этаким музеям возможную помощь.

В одном из подобных маленьких, но очень интересных музеев — имении Мураново, размещенной в Пушкинском районе Московской области, — IPQuorum совместно с РГХПУ им. С.Г.Строганова выделывает оцифровку тем мебели. О значимости проекта сообщает тот факт, что поддержку ему показал Президентский ресурс культурных инициатив. Главная задача оцифровки в Мураново — развитие прохода к коллекции и склонение художников к применению в своей произведению тем российского многознаменательного наследия. Уже теперь на особом веб-сайте можно ознакомиться с плодами оцифровки 20 объектов мебели из богатейшей коллекции имения.

При осуществлении проекта особое внимание было уделено спросам умственной имущества. Процесс оцифровки сначало продумывался подобным типом, чтобы Мураново записывало вклад не только в защита развитого наследия, что является главной проблемой любого музея, но и получало деятельное участие в формировании креативной экономики. О нюансах этого процесса, о том как цифровизация экспонатов способствует сохранности коллекций, их популяризации, а также бизнесменскому преуспеванию музеев, в интервью изданию Daily Moscowсообщил директор напарника проекта, Ассоциации правообладателей по охране и управлению бардовскими правами в сфере художества УПРАВИС Эрик Вальдес-Мартинес.

— С какой-никакими предметами умственных неповинен трудятся музеи и как они смогут ими предписывать?

— Музеи в этом резоне не выделяются от иных пользователей, они действуют с любыми темами умственных неповинен. Речь идет не только о картинах или статуях, но и, пример, посланиях, творцов которых мы часто не видим, редких творениях несерьезно-практического художества, сладкоголосих приборах, ложках-поварешках, сметка и т.п. Сюда же смотрятся предметы дизайна, в том числе разработанные концепции экспозиций, музыкальное оформление, мерчандайзинг, пригласительные буклеты, товарные знаки, VR-решения и т.д. Один-единственное, что вытечет отличать, —это темы, которые музеи делают сами, и предметы, которые были заработаны музеями со стороны.

Если же предмет создан конкретно музеем, он может предписывать им точно так, как другой иной правообладатель. Главно обдумывать последующее: творя подобной конструкт, музей обязан заручиться общностью творцов творений, его образующих. Скажем, мультимедийный продукт с адвокатской баста зрения воображает собой сложный вещь умственных невиновен, где смогут быть музыка, закадровый стенограмма — раздельно стенограмма и раздельно его выполнение чтецом,— сторожимые темы из иных музеев, компьюторная письменность, фото и значительное иное. Для применения этих предметов в мультимедиа музей обязан заполучить единодушие определенных творцов/правообладателей.

— С какой-никакими трудностями может быть связана работа с сторожимыми предметами?

— Без позволения автора музей может утилизировать творение только в постоянной экспозиции и в собственном каталоге. В прочих происшествиях, пример при введении творенья в мультимедийный продукт, экспонировании на совместной выставке, тиражировании и т.д., музей обязан просить у автора позволение. Иногда подобные переговоры смогут быть сложными. Больше того, временами с правообладателем вообще не выходит соединиться по разнообразным обстоятельствам. И тут уже выясняет проблема «сиротских» творений. Пример, создатель умер, а его преемники сваливали в другую сторону, меняли фамилию и вообще мнения не имеют, что создания их родителей находятся в коллекции. Желательно бы надеяться, что недавно принятый в России закон о «сиротских» творениях решит эту делему.

— Как право об умственной принадлежности корреспондируется с музейным законодательством? Право музеев лицензировать применение изображений экспонатов, в том числе тех, что давно находятся в общем достоянии, — что это? Какой-то особый версия правообладания?

— Бардовское и музейное право отличаются в первоначальную очередь размером защиты. Бардовское право действует 70 лет после погибели автора, и далее тема переходит в общее богатство. Это значит, что любое лицо может употреблять его без дозволения правообладателя и выплаты гонорары. Право же музеев навечно. Сообразно статье36 закона «О Музейном фонде Русской Федерации и музеях в Русской Федерации» применение подобных вещей вероятно только с дозволения руководителя музея. Во-вторых, надо иметь в виду, что коллекция музея может сходить далеко за граница предметов бардовского полномочия. Она может включать, пример, бивни мамонтов, шкуры животных, филигранные изделия времен палеолита и тому похожие артефакты. По-другому разговаривая, тут уже выделяются предметы защиты.

Третье распознавание — неимение интернациональных конвенций в музейном льготе. В сфере бардовского полномочия интернациональное община определилось с ключевыми мнениями, благодаря чему творения творцов из одной державы охраняются также и в иной стране. В музейном льготе присутствует только национальное законы. Можно ли утилизировать в России темы из коллекции, пример, парижского Лувра? Никаких ограничений на этот счет в нашем законодательстве нет. Можно ли употреблять в иных странах творенья из коллекции Эрмитажа и Советского музея? Это молит от конкретной юрисдикции, так как законы о музейной делу везде различное. Может очутиться, что защиту целесообразнее реализовывать, пример, в режиме полномочия имущества. Есть интернациональные музейные компании, но о безграничных конвенциях об охране музейных объектов они пока не условились.

— Какой-никаким законам нужно вытекать, используя фото музейного вещи в коммерциале, пример печатая изваяние на сувенирной продукта? А что, если фото употребляется в неторговый целях, скажем, вывешена в частных соц сетях?

— Музейное право сообщает о фабрике отпечатанной и некоторой продукта с изображением вещей из коллекции музея и, кстати, сооружения музея, его символики. В бизнесменских целях употреблять изображения можно только с позволения института. Для неторговый применения позволение выходить не требуется. Хотя, если учесть, что многие блогеры монетизируют собственные страницы, публикуя рекламу или собирая даяния, подобное применение может быть признано и коммерческим. Закон держит общие нормы, а частности выясняют повсеместно.

К тексту, позволение на применение изображения вещи со стороны дирекции музея также не имеет какой-то многоцелевой формы. Любой музей устанавливает ее сами. В бардовском льготе, как воображается, все суждено отчетливо: позволение может быть сформулировано в форме лицензионного уговора, контрактам отчуждения предмета бардовского полномочия или каком-то виде сочетанного контрактам, куда интегрированы условия предоставления лицензии или отчуждения полномочия. Закон тут довольно категоричен. В музеях ничего похожего нет. Никаких объяснений от Минкультуры РФ на этот счет до сих пор не поступало. Нет ни стандартной формы соглашения, ни зафиксированных ставок возмездия, как, пример, у Российского Бардовского Общества. Один музей может позволить утилизировать оригинал бесплатно, иной — за маленькую плату, а заполучить позволение у Третьяковки или Эрмитажа может быть не только недешево, но и в целом сложно: крупным институциям главно, как именно вы станете утилизировать изваяние темы. Безусловно, какой-то всеобщий устав в этом теме был бы полезен.

— Направление заключительных лет — творение числовых «слепков» музейных экспонатов. В нашей стране данные о музейных темах находятся в Госкаталоге РФ. Что таковое оцифровка коллекций с конца зрения законодательства об умственной принадлежности и музейного законодательства?

— Цифровой слепок — это копия. Если предмет еще охраняется, то в стандартном случае предполагается, что на его воссоздание вы должны заполучить позволение автора. Хотя закон держит изъятие в отношении музеев. Он сообщает, что музей может это сделать для оставления фонда. Скажем, престарелая книжка или письмецо смогут быть элементарно утрачены: бумага желтеет, бесславила выгорают. Чтобы подобной вещь не девал в Лету, музеям знакомят создать его лучшею цифровую копию, не спрашивая на это позволения у автора.

— Теперь процесс цифровизации получился далеко за грань несложного фотографирования. Пример, в музее-имению «Мураново»IPQuorumсовместно с РГХПУ им. С.Г.Строганова при помощи Президентского фонда культурных инициатив делает оцифровку музейных экспонатов путем их обмера и полновесного «переноса» в числовое место. Насколько, по Вашему мнению, это перспективно?

— Цифровизация музейных экспозиций — очень многообещающее уклон, оно будет в высочайшей уровня популярно с концы зрения продвижения деле музея, не разговаривая уже о том, что позволит сберечь темы в новой форме. Основное — максимально заботливо касаться к экспонатам и придерживаться все нужные упражнения. Больше того, лучшие 3D-модели смогут применяться дизайнерами, дизайнерами и другими адептами творческих индустрий, что досоздаст доборные источники заработка для музеев и выручит актуализировать образные доводы многознаменательного наследия в прогрессивной продукта. Числовая копия охраняется бардовским правовом так же, как и чудак, и в отношении нее приноравливаются те же наиболее средства адвокатской охраны.