Яков Захваткин: «Творение записи, а не регистрация событий»

Созданный Российским мелодическим альянсом (РМС) III Мировой пирушка индустрии звукозаписи академической музыки продлился мастер-классом «Отметка звуковой музыки в неакустических соглашениях и особенности сведения». Его провёл водящий звукорежиссёр и инженер студии CineLab SoundMix Яков Захваткин. Событие произошло при помощи Президентского фонда культурных инициатив.

Не всегда помещение для записи фонограммы точно отвечает музыке, которая там будет звучать. Так, ателье CineLab, несмотря на семиметровые потолки, относительно маленькая по участка, прямоугольная по форме и мало напоминает Deutsche Grammophon. Духовный музыку обычно исполняют в более просторных и несколько иначе спроектированных залах.

- Давай отрекомендуем, что нам надо безотлагательно вписать двугласие скрипки и фортепиано по заказу 1-го значительного человека, имя которого невозможно именовать. Как специализировать помещение к записи и достигнуть наибольшего свойства? — этаким вопросом соучастникам мастер-класса предложил задаться Яков Захваткин.

Он устремил внимание на то, что фортепьяно в студии (один из наилучших в Столице, его слыхать во обилье кинолент и аудиозаписей) не обязан торчать слишком недалеко к стене, чтобы не основывать переизбытка отблесков. Лучше поместить и пианиста, и скрипача где-то в месте «золотого разделения комнаты». По словам Якова Захваткина, 80% звука рояля — это сам инструмент, при договоре, что за ним ухлестывают и причисляются к нему как к жизненному творению.

Учитывая, что фортепиано в три раза погромче скрипки, как их вписывать? Может быть, прикрыть покрышку рояля?

- Ни в коем случае не представляю резать с закрытой концом. Половинка звука пойдёт книзу. Получится малопонятный грязный звук, который бацнулся о потолок, а затем отыгрался в комнату. Тот же звук рояля, но без атаки и дефиниций. Абсолютно совлекать покрышку при записи академической музыки также не стоит, это скорее подходит для джаза. Лучший вид — привстать покрышку обычным типом, как это изготавливается на выступлениях, — заметил Яков Захваткин.

Заключение задачи разной громкости инструментов— голосовые щиты, которые можно сделать из подручных веществ. Для того чтобы изолировать инструмент от скрипки, может хватить 1-го нотного пюпитра.

- При этом надо чётко соображать надлежащее. Мы экранируем не родник звука, а только микрофоны. Если мы экранируем родник звука, то сразу потеряем как голосовой, так часто и визуальный контакт, а это может расстроить пометка. Мы а загораемся существом записи, а не регистрацией событий. Не поиграют — хоть замикшируйтесь, можно будет сразу всё извергать в мусорку, — объяснил звукорежиссёр.

Яков Захваткин убедительно показал, какие микрофоны и где он бы ввел для записи дуэта скрипки и рояля. Два близких микрофонов Schoepsс размашистыми кардиоидами — к роялю. Если бы осуществлялась поп-музыка, два микрофона на сферах можно было бы поставить и внизу. Это дало бы спецэффект обволакивающего звука и долгих аккордов, как на кое-каких записях Элтона Джона. Хотя для академической музыки это необходимо. Ещё два микрофона были поставлены повыше. Свой комплекс из 2 микрофонов приобрела и страдивариус.

- Для скрипки, солирующей в большом зале, можно удавить и 18 микрофонов, хотя в наших критериях много из них застанут только громогласный инструмент, — пояснил звукорежиссёр.

Наконец-то, Яков Захваткин нашел несколько микрофонов в плохо-трешке метров от того участка, где приютились артисты. Их задача: подавать собственного рода «комнатный промах», то есть дословно давать информацию о пространственных свойствах комнаты, где вписывалась сигналограмма. Благодаря сим микрофонам можно точно распознать студию, установить фирменный почерк СineLab.

В аппаратной звукорежиссёр показал сконцентрировавшимся труд с записью на числовом пульте с блоком предусилителей. При этом работал он с ним как с аналоговым: «На аналоговом пульте всегда есть два варианта фейдеров: махонькие на входе и огромные на выходе с ProTools».

Участники слушали, рассмотрели, а где-то подкорректировали дорожки с многообразных микрофонов. При этом звукорежиссёр особо заметил, что на записи всегда сразу подчиняется звук с реверберацией:

- В академической музыке реверберация играется большею роль. 50% звука, который на вас вываливается в первоначальные моменты, сразу говорит вам о помещении, тембре и о том, нравится вам это звучание или нет. Поэтому я сразу вписываю реверберацию в раздельный трек. Я с детства внимал много классики и просто не могу внимать звук без реверберации. Особенно когда посижую с нотками. Для меня звук без реверберации — это насмешка над ушами. К этому же, сохраняя реверберацию на записи, ты можешь сразу прокорректировать корпоративные микрофоны.

Яков Захваткин позвал реальных и будущих звукорежиссёров бороться с экспансивными качелями на записи и сведении:

- „У меня ничего не получается“, или, напротив: „Вау, я мудрец! Я нашёл необходимый пресет!“ — всё это ошибочно. Держитесь милый середины, а знающие чувства вы сможете заполучить где-то ещё.

В завершение мастер-класса звукорежиссёр заметил, что основное закон сведения академической музыки — «Не напакости».

- Услыхали какой-никакую-то химозу — сразу убирайте. Даже если на короткой дистанции спецэффект представляется удачным, на длинной может искривиться окраска, — закончил он.