Яков Захваткин: «Творение записи, а не регистрация событий»

Созданный Российским сладкоголосим альянсом (РМС) III Всемирный форум индустрии звукозаписи академической музыки продлился мастер-классом «Фанера звуковой музыки в неакустических соглашениях и особенности сведения». Его провёл водящий звукорежиссёр и инженер студии CineLab SoundMix Яков Захваткин. Событие произошло при помощи Президентского фонда культурных инициатив.

Не всегда помещение для записи фонограммы точно отвечает музыке, которая там будет звучать. Так, киностудия CineLab, несмотря на семиметровые потолки, относительно маленькая по району, прямоугольная по форме и мало напоминает Deutsche Grammophon. Духовный музыку обычно исполняют в более просторных и несколько иначе спроектированных залах.

- Дайте отрекомендуем, что нам надо безотлагательно вписать двугласие скрипки и фортепиано по заказу 1-го значительного человека, имя которого невозможно именовать. Как создать помещение к записи и достигнуть предельного свойства? — эким вопросом соучастникам мастер-класса предложил задаться Яков Захваткин.

Он направил внимание на то, что инструмент в студии (один из наилучших в Столице, его кажется во обилье кинолент и аудиозаписей) не обязан торчать слишком недалеко к стене, чтобы не основывать переизбытка отблесков. Лучше поместить и пианиста, и скрипача где-то в площади «золотого разделения комнаты». По словам Якова Захваткина, 80% звука рояля — это сам фортепьяно, при контракте, что за ним приударяют и смотрятся к нему как к активному сущности.

Учитывая, что фортепиано в три раза звонче скрипки, как их вписывать? Может быть, прикрыть покрышку рояля?

- Ни в коем случае не знакомлю резать с закрытой концом. Половинка звука пойдёт книзу. Получится малопонятный грязный звук, который бабахнулся о потолок, а затем отыгрался в комнату. Тот же звук рояля, но без атаки и дефиниций. Абсолютно совлекать покрышку при записи академической музыки также не стоит, это скорее подходит для джаза. Лучший версия — привстать покрышку обыкновенным типом, как это поделается на выступлениях, — заметил Яков Захваткин.

Заключение задачи разной громкости инструментов— голосовые щиты, которые можно сделать из подручных материй. Для того чтобы изолировать фортепьяно от скрипки, может хватить 1-го нотного пюпитра.

- При этом надо чётко соображать должно. Мы экранируем не родник звука, а только микрофоны. Если мы экранируем родник звука, то сразу потеряем как голосовой, так часто и визуальный контакт, а это может сломать заметка. Мы а воспламеняемся существом записи, а не регистрацией событий. Не поиграют — хоть замикшируйтесь, можно будет сразу всё извергать в мусорку, — объяснил звукорежиссёр.

Яков Захваткин убедительно показал, какие микрофоны и где он бы нашел для записи дуэта скрипки и рояля. Два близких микрофонов Schoepsс размашистыми кардиоидами — к роялю. Если бы осуществлялась поп-музыка, два микрофона на сферах можно было бы поставить и внизу. Это дало бы спецэффект обволакивающего звука и долгих аккордов, как на кой-каких записях Элтона Джона. Хотя для академической музыки это необходимо. Ещё два микрофона были введены повыше. Свой комплекс из 2 микрофонов заполучила и амати.

- Для скрипки, солирующей в большом зале, можно удавить и 18 микрофонов, хотя в наших договорах много из них захватят только раскатистый инструмент, — пояснил звукорежиссёр.

Наконец-то, Яков Захваткин нашел несколько микрофонов в плохо-трешнице метров от того зоны, где разместились артисты. Их задача: подавать собственного рода «комнатный промах», то есть дословно давать информацию о пространственных данных комнаты, где вписывалась сигналограмма. Благодаря сим микрофонам можно точно узнать студию, установить фирменный почерк СineLab.

В аппаратной звукорежиссёр показал сконцентрировавшимся занятие с записью на числовом пульте с блоком предусилителей. При этом работал он с ним как с аналоговым: «На аналоговом пульте всегда есть два варианта фейдеров: махонькие на входе и великие на выходе с ProTools».

Участники слушали, разобрали, а где-то изменили дорожки с всевозможных микрофонов. При этом звукорежиссёр особо заметил, что на записи всегда сразу прослушивает звук с реверберацией:

- В академической музыке реверберация играется большею роль. 50% звука, который на вас вываливается в первоначальные моменты, сразу говорит вам о помещении, тембре и о том, нравится вам это звучание или нет. Поэтому я сразу вписываю реверберацию в раздельный трек. Я с детства внимал много классики и просто не могу внимать звук без реверберации. Особенно когда посижую с нотками. Для меня звук без реверберации — это кощунственность над ушами. К этому же, сохраняя реверберацию на записи, ты можешь сразу откорректировать корпоративные микрофоны.

Яков Захваткин позвал реальных и будущих звукорежиссёров бороться с экспансивными качелями на записи и сведении:

- „У меня ничего не получается“, или, напротив: „Вау, я мудрец! Я нашёл необходимый пресет!“ — всё это ошибочно. Держитесь милой середины, а компетентные чувства вы сможете заполучить где-то ещё.

В завершение мастер-класса звукорежиссёр заметил, что основное закон сведения академической музыки — «Не напакости».

- Услыхали какой-никакую-то химозу — сразу убирайте. Даже если на короткой дистанции спецэффект представляется удачным, на длинной может искривиться окраска, — подписал он.