Юрий Гальцев не понял ни слова из российского рэпа

Юрий Гальцев бранить нынешний российский рэп. Певец заявил, что благонравен на высококлассных ВИА — подобных, как "Река", "Синяя птица", "Развеселые мелкота" и "Москва".

- Вмузыке подошел рэп. Мои детки мне ставят, но я ни 1-го слова не понимаю, да и мне не нравится, - сознался ТАСС артист. - Я знал подобных музыкантов, что теперь эти рэперы просто муси-пуси, это ни о чем. Вот стадионы берет Баста. Ну отлично, у него есть превосходная песня "Перевоплощение", но остальное… Пускай будет, но это не мое. Мне нравится Коля Носков, группа "Москва". Не потому, что то лучше или наихудше, просто то было больше безупречно. Теперь в авто играется звучная музыка, а я даже ничего не понимаю. Я не зол, но это не художество. Художество — это когда что-то осталось.

Колоритным эпизодом в созидательной житейник Юрия Гальцева стали съемки у Алексея Балабанова:

- Безоблачен, что я знаком с таким режиссером, как Алексей Балабанов. Я у него снимался в 2-ух маленьких планах, забавая моменты. Но самое основное, он мне как-то названивает: "Что делаешь? Желаю тебя в Столицу, поговорить надо". Поехал в Столицу, и он сообщает: "Желаю, чтобы ты озвучил кинофильм "Игра" за Панина. Я лицезрю только тебя и твой глас". Я отозвал: "Леш, да, хорошо". И вот мы на "Мосфильме" озвучивали. Я за четыре дня абсолютно озвучил эту роль. Мы тогда с ним сообщали о жизни, о кино, о симпатии. Это было забавно. Я всегда думаю: "Вот был бы там инструктор, который бы сбросил так, чтобы камеры не было следовательно, это была бы непохожая программа". Мы так искренно говорили, учитывая, что тогда совершалось, это было полезно. Это были времена, которые я вспоминаю с наслаждением. Это деяния.

Также Юрий Гальцев сообщил, как неосуществимость стать звездоплавателем стала для него интимной катастрофой:

- Народ в школе и мои однокашники абсолютно не глумились, потому что все ведали, что я не только буду звездолетчиком, но и поступлю в летное бурса. Тогда, окончив 8 классов, я поступал в Верховное Тамбовское летное ремеслуха. Но не сделал. Для меня это была драма, эпопея, которую я испытать не сумел. Все ведали, что я буду звездолетчиком, именовали Юра-астронавт. Да и когда Юрий Алексеевич умер, для нас это был печаль в семье. Я ясно помню, как папа и мать хныкали. Тогда целиком Советский Совет нюнил. Ужасный удар. Когда я не определился, с того момента и стартовали мои метания по жизни. Сначала сюда, затем тама, боевое ремеслуха после кинофильма "Офицеры", и Тончайшее военно-общественно-политическое летное бурса, и танковое, и Институт, и спецмашиностроение. В общем, метало меня по всем.