Юрий Колокольников – о Стругацких, сверхлюдях, 118 фильмах и славе в соцсетях

В шестом выпуске подкаста «Книжный клуб „Малева“» речь пошла о романе Аркадия и Бориса Стругацких «Жук в муравейнике». К обсуждению присоединился актёр Юрий Колокольников, а модераторами выступили Елена Вакуленко-Пинская и Екатерина Минак. Послушать или посмотреть эпизод можно на платформах VK Музыка и VK Видео. Вместе с гостем ведущие детально разбирают сюжетные перипетии и философский подтекст книги. Напомним, что братья Стругацкие считаются столпами отечественной научной фантастики; их наследие насчитывает множество экранизаций и переводов на десятки языков мира.

В центре фабулы — поиски Льва Абалкина, прогрессора, нелегально вернувшегося на Землю. Расследование поручено Максиму Каммереру из Комкона-2, который подчиняется Рудольфу Сикорски. Главный конфликт произведения строится на противостоянии гуманистических идеалов и безжалостной логики государства. Для Колокольникова этот материал не чужой: он уже играл в сериале «Полдень», снятом по мотивам Стругацких. Актёр отмечает эволюцию своего героя: если в «Обитаемом острове» Максим предстаёт юным максималистом с чёрно-белым мышлением, то в «Жуке в муравейнике» иллюзии рассеиваются. Персонаж всё меньше действует и всё больше рефлексирует, а сам текст приобретает черты детектива и истории о смутной угрозе, которая, возможно, существует лишь в воображении.

Колокольников вспомнил и о своих первых шагах в профессии. Это не было случайностью: отец, понимая, что сын «неадекватный» и математиком точно не станет, отдал его в киношколу. Ученики того заведения жили творчеством — репетировали, сами организовывали процесс, искали финансирование и ездили на гастроли. Шли девяностые, и такая школа закалила характер и научила рассчитывать только на себя. Позже он поступил в Щукинское училище. Актёр убеждён: чтобы зритель по-настоящему полюбил артиста, нужно прожить долгую жизнь и сыграть не одну, а тридцать или пятьдесят ролей. В его фильмографии 118 картин, но по-настоящему знаковых проектов — единицы. По мнению Колокольникова, четырёхлетнее обучение — непозволительно растянутый срок; хватило бы и года, а освободившееся время лучше посвятить фундаментальным наукам, чтению и саморазвитию. Исключение — выдающиеся мастера, ради которых стоит отсидеть четыре года в аудитории, но для этого не обязательно быть актёром.

Отдельная тема — соцсети. Колокольников признаётся, что ему нравится их вести, хотя поначалу мешал психологический барьер: он из другого поколения, и всё это казалось диковинным и даже неловким. Постепенно пришло понимание: сегодня соцсети — это персональный канал связи, особенно для публичной профессии. Друзья долго уговаривали его, и теперь это даёт плоды — на улицах его узнают дети, которые хвалят его ролики. Актёр использует платформы для продвижения своих проектов и утверждает, что вся его жизнь, включая интересных людей и фильмы, теперь сосредоточена в телефоне. Если ты публичен, полагает он, нужно перенести себя туда. О будущем технологий и искусственного интеллекта Колокольников говорит с осторожностью: он не знает, что станется с актёрами и со всеми людьми, но его вдохновляет умение человека приспосабливаться. Как у Стругацких, появятся сверхлюди.

Что касается театра, актёр не приемлет ярлык «театральный актёр». Из театра он не ушёл, а сознательно взял паузу, поскольку ему интереснее работать в кино, и допускает возвращение. Он не разделяет мнение, что на сцене можно глубже вжиться в роль: для него профессия — это прежде всего сыграть, а не вжиться. Есть артисты, которым сцена необходима, как музыкантам, и они получают от этого удовольствие, но у него такой потребности нет. Опыт театральной игры ему нравился, и он надеется вернуться — с хорошим и талантливым режиссёром, хотя любимого у него нет. Отдельно Колокольников рассказал об адаптации в России после жизни в Канаде: переезды между культурами сформировали его, дали возможность смотреть на вещи с разных сторон. В Россию он приехал в десять лет, учился здесь в школе и институте, карьеру начал тоже здесь. Его культурный код во многом русский, но не полностью — «свой среди чужих, чужой среди своих». При этом мир глобализовался и стал космополитичным, а свою позицию актёр формулирует парадоксально: «Я за Россию родину продам».